Гештальт-терапия обращается к глубинным переживаниям и прошлому, тогда как коучинг требует конкретных достижений в будущем. Геннадий Ежов успешно синтезирует эти направления, помогая людям находить устойчивость в самых сложных обстоятельствах. Как ведущий психолог Фонда «Быть человеком» и AQ-супервизор, он на практике доказал, что поиск собственной «хорошей формы» работает эффективнее шаблонных инструкций. Мы обсудили, как адаптивный интеллект дополняет классическую психологию и почему «профессиональная гигиена» в виде личной терапии обязательна для каждого, кто работает с людьми.
Геннадий, ваш опыт уникален — от гештальт-терапии к AQ-коучингу. Что стало для вас мостиком между этими подходами?
У всех нас есть один мост — его зовут Валерий Гут. Именно он привел меня, как и многих других, к адаптивному интеллекту. Мой путь в команде начался в августе 2020 года с проекта «Черный квадрат». Я курировал первый «Детокс личности», затем мне доверили школу кураторов. Позже появилась служба помощи, выросшая в фонд. Работая в такой среде, я просто не мог пройти мимо адаптивного интеллекта.
Гештальт-терапия и методика AQ имеют много точек соприкосновения. Джозеф Зинкер называл одной из ценностей гештальта поиск хорошей формы. По сути, это и есть адаптивный поиск: человек ищет не универсальный набор действий для счастья, а свой уникальный путь в конкретной ситуации. Это перекликается с понятием творческого приспособления. Адаптивность учит не прогибаться под мир, а настраиваться на него. Гештальт говорит о том же, просто никогда не раскладывал этот процесс на составляющие так детально, как AQ-методология.
Как принципы гештальт-терапии и AQ-методология помогают вам в работе в фонде?
Я нахожусь в фонде со дня его основания. Изначально наша служба была не кризисная, а экстренная — мы помогали людям, попавшим в сложные жизненные ситуации, нуждающимся в немедленной помощи. В работе с экстренным случаем времени думать нет — есть человек, которому плохо прямо сейчас, и задача психолога — прийти и помочь. И ты просто берешь и делаешь то, что можешь, не задумываясь о том, какие методы используешь.
Но это не значит, что я применяю все и сразу. Это зависит от того, с чем человек пришёл. Иногда работа консультационная, когда человеку надо что-то рассказать, куда-то обратиться. А когда есть запрос на терапевтическое общение, можно использовать несколько методик сразу. Тогда получается интеграция, взаимообогащение методов. Можно двигаться через составляющие адаптивного интеллекта, понять, что проседает — например, аффилиация или жизнестойкость, а после подключить что-то другое. Например, приходит человек, который хочет продвинуться по службе, но избегает общения с коллегами — понятно, что западает аффилиация. А если приходит человек, который во всем привык полагаться на других, я понимаю, что интернальность низкая. И начинаю выяснять, что привело к этому.
Начиная терапевтическую работу, я, в первую очередь, все-таки использую знания, которые дает гештальт, я же в «базе» гештальтист. Адаптивный интеллект — это в целом о новом качестве жизни через составляющие AQ, и с помощью этих методик можно заглядывать в сторону проблемы вместе с клиентом. Особенно это ценно, когда запрос в том, чтобы научиться выстраивать свою жизнь. Кроме того, каждый специалист адаптирует знания под себя — нет двух одинаковых «гештальтистов», КПТ-терапевтов, коучей. Каждый это делает по-своему.
Что в таком случае отличает работу с психологом, то есть психотерапию, от работы с коучем? Это разные ступени?
Это разные формы. В коучинг люди приходят за конкретным результатом. Коуч будет выяснять, что клиенту нужно сделать для достижения цели. Если человек придет к психотерапевту, терапевта будут интересовать внутренние переживания, внутренний мир. Коучинг устремлен из настоящего в будущее, а в терапии большую роль играет, как прошлое мешает жить в настоящем. Она позволяет погружаться в семейную, родовую историю, но через то, как прошлое представлено в настоящем. Например, если запрос будет «научиться вышивать крестиком», то коуч обозначит цель, распишет шаги при успехе и неудаче. А в терапии идет работа с прошлым, и может оказаться, что желание вышивать у человека связано с любимой бабушкой. И тогда дело совсем не в этом и работать нужно иным путем.
А если говорить именно о гештальт-терапии, то в ней, как говорил создатель гештальта Фриц Перлз, нет ни прошлого, ни будущего. Есть прошлое, которое живет с вами сейчас. Если вы вспомните неприятную историю, эмоции по ее поводу испытываете прямо сейчас. И это уже станет настоящим. В гештальте важно не то, что человек рассказывает, а как он рассказывает — мимика, жесты. В свою очередь, AQ-коучинг содержит и терапевтические методики, и коучинговые, и выходит «коучинг с человеческим лицом», где есть возможность обращать внимание на психологические факторы.
Если в коучинге клиент начнет погружаться в прошлое, наставник остановит его и предложит искать ресурсы в настоящем. Коуч поддерживает на пути изменений, учит замечать прогресс и вознаграждать себя. Есть цель, и мы движемся к ней.
Терапия — процесс процессуальный. Здесь человек узнает, как он функционирует, на что реагирует. Гештальт расширяет зону осознавания: кто я, какой я, как я действую. Мы учимся проживать чувства и разрешать их себе.
При страхе публичных выступлений коуч не станет долго копаться в причинах стыда. Он найдет примеры удачных выступлений и даст практические рекомендации. Терапевт же пойдет в детство: возможно, в школе учителя или одноклассники высмеяли ребенка. Мы проживем эту историю, выразим эмоции, дадим поддержку, которой тогда не хватило. Человек обнаружит, что за стыдом скрывается смущение или волнение, и трансформирует эти чувства. Терапевт не тянет клиента на сцену «Олимпийского», у него нет такой цели. А коуч может поставить такую цель вместе с клиентом и вести к ней.
Те, кто изучают AQ-коучинг, в ходе учебы сами становятся «клиентами» коуча?
Это неизбежно. Математик учится считать, а тот, кто изучает AQ-коучинг, исследует составляющие адаптивного интеллекта на своем примере. Обучение выстроено таким образом, что новые знания нужно пропустить через свой личный опыт.
Даже став профессионалом, коуч продолжает работать над собой. Это обязательно. У меня еженедельно две супервизорские группы, раз в две недели — интервизия, плюс индивидуальные супервизии и личная терапия. В этой работе я — инструмент. Чем лучше я настроен, тем качественнее будет контакт с клиентом.
В чем разница в обучении между коучингом и психотерапией? Вы же учились и на терапевта, и на коуча, и сами являетесь наставником.
Различаются цели и длительность. Обучение психотерапии требует глубокого личного проживания. В гештальте первая ступень — исключительно клиентская: год или полтора студент сам проходит терапию. Теория подключается только на втором этапе.
Изучение адаптивного интеллекта проходит быстрее, но принцип похож. Студенты получают клиентский опыт, работают в группах и с наставниками.
Зачем коучам и психологам участвовать в супервизиях?
Я рассматриваю супервизию как основу развития профессиональной идентичности. Здесь нет строгого учителя, оценивающего правильность действий. Это коллегиальная работа: специалисты приходят к более опытному коллеге.
Супервизия помогает разобраться с чувствами после сессии, особенно если кажется, что ты что-то упустил. Она позволяет понять, сделал ли ты максимум или действительно где-то недоработал. В первые годы практики супервизия необходима в 100 % случаев. Обсуждение гипотез, тренировка вопросов, умение выдерживать напряжение — все это ускоряет профессиональный рост.
Каким человеком нужно быть, чтобы стать хорошим специалистом?
Прежде всего — проработанным. Личная терапия и супервизия для специалиста — такая же обязательная гигиена, как чистка зубов.
Главное человеческое качество — эмпатия. Нужно уметь сочувствовать, быть в контакте, но не тонуть в эмоциях клиента. Это сложно, особенно когда человек кричит или плачет. Психологу и коучу необходима внутренняя устойчивость. Она приходит с опытом. Важно уметь брать паузу и слушать себя. Если я вижу, что клиент кусает губы, я спрошу себя, в какой момент это началось. Одновременно я слежу за своими реакциями: хочется мне защититься, напасть или сбежать? Я делаю это не для того, чтобы выдать свою интерпретацию, а чтобы настроить наш контакт.
В психотерапии разные направления — психоаналитическое, где терапевт является зеркалом для проекций, не привносит себя в общение с клиентом, и гештальт, где можно привносить свои чувства и который я за это люблю. Каждая интервенция, каждое слово должны работать на клиента, ведь он пришел узнать что-то про себя, а не про меня. Отличие меня как человека, который может рассказывать о себе в разговорах, от психолога в том, что я знаю, для чего делюсь той или иной историей. У меня повышенная осознанность — каждая интервенция, каждый шаг делается для чего-то. Поскольку человек приходит ко мне, платит деньги, хочет что-то получить, узнать про себя.
